Он кладет игрушку в рот. „Брось, тьфу-тьфу!“

Он лезет под кровать. „Вылезай!“

Он поднимается на диван, чтобы, спрыгнуть с него. „Не смей!“

Он пытается опрокинуть стол. „Не смей!“

Он бегает по комнатам, ведя за собой игрушечный паровоз и пыхтя, как паровоз. „Хватит!“

Пытается разобрать заводную игрушку. „Нельзя!“

Задает вопрос за вопросом: „Почему? Кто? Что?“ — „Замолчи!“

Как быть с бабочкой? Может быть, оторвать ей красивые крылышки, чтобы она не утомляла себя своими полетами от цветочка к цветочку и не портила эти цветы?

Меня пугает и индифферентность некоторых пап и мам, разрешающих ребенку делать все, что ему вздумается. „Пусть!“

Ребенок рвет красочно оформленную книгу. „Пусть!“

Ломает красивую вазочку. „Пусть!“

Отрывает голову кукле. „Пусть!“

Дергает маму за волосы и визжит. „Пусть!“

И воспитываются дети в очень многих семьях под давлением всезапрещающей императивности взрослых или всеразрешающей хаотической дозволенности.

„Дети оказались в империализме взрослых. Надо их спасать!“ — негодуют некоторые теоретики Запада и призывают к священным крестовым походам за освобождение детей. Да, империализм надо ломать и низвергать. Но нужно остерегаться и того, чтобы взрослые не оказались под диктатурой детей. Диктатура взрослых, царящая во всезапрещающем волевом воспитании, или диктатура детей, расцветающая во всеразрешающем хаосе, несут одинаково горькие плоды — будущую искалеченную судьбу ребенка. Тут нельзя искать золотую середину. Между императивным и вседозволяющим воспитаниями середины нет. Есть только единственно правильный подход к воспитанию — гуманистический. Гуманизм пронизывает весь уклад жизни самого прогрессивного общества, им пронизана и суть воспитания в этом обществе.

Зачем ребенку трудности?